Тур по Прибалхашью. День 2-й. Каншенгель.

Так как нам нужно было в 8.30 быть на Каншенгеле, то встали мы в 6, но все-таки прокопошились, и выехали поздно. Утром, Якоб предположил, что на ближнем карагаче гнездятся чеглоки, и оказался прав – там действительно было гнездо с еще белым птенцом (наверняка, не одним). В этом же дереве мелькали и серые славки. Сорбулак пролетели насколько это было возможно быстро, дабы он как сказочные сирены не заманил нас. Остановку сделали только на заправке в Куртах, рядом с которой в траве кормились хохлатые жаворонки, а рядом на проводах восседали плешанка, серая мухоловка и ласточки-касатки.

На Каншенгеле я хотел сразу же закончить с сычом, но не нашел его. Не нашел его я и позже перед отъездом, это первый случай, когда я приехал в Каншенгель и не увидел в нем сыча. На артезиане в поселке птиц необычных не было. Был один линяющий зимородок, который показал, что далеко не всегда зимородки хороши собой. Поехали дальше, на травяных артезианах были как обычно ходулочники, а также обыкновенные чечевицы, один бекас, желтоголовые трясогузки, ну и бульдуруки с саджами совершали попытки приземлиться на водопой. На главном водопое встретили Олега и Василия, они решили нашу проблему с пробитым колесом, и дальше до вечера мы проездили по колодцам уже с вместе, включая приятную трапезу с артезианским душем и охлажденным арбузом. Видели – в барханах серых жаворонков и пустынную каменку, на артезианах на другой стороне – бульдуруков, курганников, черного грифа и морского зуйка, ошибочно принятого за монгольского.

Остановка на ужин в Топаре. Был уже вечерок, солнце заходило за горизонт, рядом палили из ружей охотники, пару раз пролетели уточки. Были также обе цапли, болотный лунь, воробьиная мелочь в лице чеканов и желтых трясогузок, неожиданно налетела стая береговушек, также быстро она исчезла. Поужинав, выехали в Желтурангу, большую часть пути проехали в темноте, дважды встретив сидящих на асфальте козодоев. В Желтурангу приехали примерно в десять ночи, тут же легли спать, перед сном я слышал крики пустынной совки, тихие, но долгие.