Кызылкум. Мурынкарак, Аксакал.

Дороги в ЮКО исключительно хороши, просто великолепны. А если вдоль асфальта еще есть столбы, то даже короткая поездка становится приятным бердингом, потому что столбы всегда дают много хищников, особенно ранним утром. Сегодня на 25 км утреннего пути нам попались два змееяда, скопа, пустельга, домовый сыч, и с пяток курганников.

Первая точка – так называемый Лес, несколько карагачовых деревьев и озерцо вблизи артезиана. А бердинг в Лесу был просто исключительно хорош, по по какому параметру ни посмотри – птиц было много, они были разнообразны, они были близко, все время на виду, часто сменяли друг друга, их нужно было определять, но это было не так уж и сложно. Это тот самый бердинг, о котором все мечтают, и который захватывает так, как некоторых захватывают азартные игры. Вода, высокие деревья – это магнит, притянувший в одну точку десятка два славок-завирушек, пеночек-теньковок, обыкновенных чечевиц, желтых трясогузок, лесного конька, больших горлиц, варакушек, удодов, деревенских и береговых ласточек, бухарскую синицу, степных жаворонков. Время от времени пролетали луни – степной и болотный. Заметил пеночку с полоской на крыле, пытался ее найти еще раз, но не получилось, а Борис Михайлович успел ее снять, у нее оказались две полоски на крыле и белый живот, что навело на мысль о зарничке, но с этим еще надо будет разобраться.

После Леса поехали на Мурынкарак. На подъездах к горе увидели летящего джека, который, заметив нас, сразу же сел, а при моем приближении улетел низко над саксаульным лесом, так, что я его снять никак не смог. Борис Михайлович сказал, что это поведение дикого джека, не выпущенного. На скалах самого Мурынкарака было довольно пустынно, встретили 4 самцов и 1 самку черношейной каменки (ради чего, собственно, и ехали) и одну серую мухоловку.

Следующая точка – безымянный артезиан недалеко от Мурынкарака. В моих воспоминаниях он был не очень значительным, так как на нем я запомнил лишь огарей и толпу курганников. Но в этот раз он был полон сюрпризов, оказалось, что богатство этого водоема в зарослях жантака (верблюжей колючки) и жынгиля (тамариска). В густых кустах (буквально не сходя с места) мы встретили самку белоусой славки, серую славку, теньковок, бормотушку (наверное, северную), опять тусклую зарничку, индийскую, садовую, возможно, тростниковую и тонкоклювую, камышевок, без счета славок-завирушек. Кроме славковых были еще чечевицы, чеканчики, ласточки. Вот и еще одна точка супер-бердинга.

Следующий колодец – Сапарбай, здесь основным объектом были чирки, свистунки и трескунки в смешанной стае. Уточки взлетели, дали несколько кругов, и сели тут же, в 50 м от нас, но за кочками осоки. А мы подождали пока из ближних к нам кочек выйдет чернозобик. Поснимав его, поехали на базу.

Вечером поехали на Аксакал. Борис Михайлович рассказывал, что в этом году на Аксакале бедно, в основном, из-за скота и охотников. Рябков нет, прочих птиц гораздо меньше. Так оно и оказалось. Видели много огарей, болотного и степного луней, немного чирков, крякв, зеленых щурок, куликов.

Все больше ферм в пустыне, все больше скота. Фермы ставят поближе к артезианам, скот изгаживает территорию вокруг колодца, фермеры начинают рубить растущие рядом с водой деревья. Это, конечно же, влияет на птиц, живущих в пустыне. К примеру, овцы вытоптали колонию малых крачек, это отрицательный пример. С другой стороны, появление новых кошар – это плюс для саксаульной сойки, джека, авдотки. Полагаю, что при оценке значимости процесса роста животноводства в пустыне следует разделять влияние скота на основной биотоп (то есть, собственно пустыню) и на урочища, в том числе, на пустынные водоемы. На пустыню, я думаю, что влияние пока еще не такое значимое, а вот водоемы меняются значительно. Еще хотелось бы сказать о том, что рост числа ферм – это не такой уж и положительный момент для экономики. Хозяева ферм – это богатые люди, живущие в городах, на фермах работают батраки, между ними существует прослойка смотрящих. Скотоводство – это один из древнейших, следовательно один из самых низкорентабельных видов деятельности. Иллюзия, что скотоводство – это то, что нужно нашему обществу. Развитие ферм в нынешнем виде – это феодальные отношения, а местами и рабовладельческие. Думаю, что и батраки, и тем более, смотрящие приворовывают в меру возможности. Едва ли фермы приносят значимые доходы хозяевам, скорее это просто вложение лишних денег. И едва ли кто-нибудь точно знает сколько скота сейчас пасется в пустыне, и как он влияет на окружающую среду.