Кызылкумы, поиск пеночек.

Ночью начался сильный ветер, который продолжился и днем. В такую погоду рассчитывать на какой-то серьезный бердинг не приходилось, поэтому я сделал только короткий выезд во вчерашние точки. В Лес я поехал за пеночкой, которая на фотографиях Бориса Михайловича показала две полоски на крыле. Вчера я ее тоже заметил в бинокль в зарослях жантака, но она тут же перелетела метров на 30, я ее вроде бы засек, залез внутрь ограды, а найти опять уже не смог. Вернувшись в место, которое вчера произвело на меня такое приятное впечатление, сегодня я уже не нашел его таким интересным с точки зрения бердинга, и вовсе не из-за ветра, который разогнал половину птиц, а из-за потери свежести восприятия. Сегодня это было вполне объяснимо, но в целом замыленность глаз имеет место быть, поездки в знакомые места для многих уже не так интересны. «Великие знания умножают скорбь». Чем больше ты знаешь, тем меньше интереса к жизни. Ожидание нового заменяется привычными действиями с прогнозируемыми результатами. Ездишь в одни и те же места, видишь одних и тех же птиц. Как-то Санжик сказал про Андрея Коваленко, что у Андрея презумпция виновности к каждой встреченной птице. Сейчас такая презумпция присутствует у Александра Беляева, который в каждой птичке, даже встреченной в давно и хорошо знакомых местах, видит возможность чего-то нового и интересного. Именно это качество помогло найти ему в этом году короткопалого воробья. Я заметил, что когда я один, то подобное качество есть и во мне, но если группа наблюдателей большая, то охота нового внутри меня притупляется. Либо нужно просто молчать и не замечать других. Или разбегаться в разные стороны, как делает тот же Александр Беляев. Когда ты наполнен опытом, то это способ вернуть свежесть восприятия.

Примерно полтора часа я искал пеночку, подозреваемую на зарничку. В итоге нашел множество теньковок и одну зеленую, зарнички так и не увидел. Надеялся на деревья, но их качало так, что даже если бы я и увидел какое-то движение внутри, ни толком рассмотреть, ни тем более сфотографировать птицу мне вряд ли бы удалось.

Тусклые пеночки вчерашнего дня тоже выглядели поконтрастнее, чем мы привыкли видеть, поярче, с белыми животами. Могу предположить, что это пеночки не с Тянь-Шаня, а прилетевшие вместе с теньковками сибирские птички, возможно из мест, пограничных с ареалом обычной зарнички. Наши, наверное, пойдут позже. Сибирскую экзотику следует искать вначале миграции.

Полтора часа в лесу было не так комфортно, как вчера, дул ветер, временами песок попадал в глаза, пыль с полевых дорог просто так поднималась ветром и временами долго не давала бердить, но в целом было сносно. В вот Аксакале ветер (ветрище) не давал вообще никакой возможности снимать редких птиц, камеру просто было болтало в руках, удержать направление съемки было никак невозможно. Да и просто смотреть в бинокль можно было только из машины, вне машины меня качало, и ветер надувал мелкий песок в глаза. Птиц на Аксакале было бедненько, как и вчера. По трассе встречал пустынных каменок, скорое появление которых предсказывал Борис Михайлович. Выглядит немного странновато - пустынные каменки в пустыне встречаются только на пролете. Но это так - эти каменки в Кызылкумах не гнездятся.

К обеду вернулся на базу, больше никуда не ездили.