Вниз по пойме Урала.

Очень солнечно, очень жарко, +32 и влажность.

Осмотр старицы у Бударино. Старица высохла совсем, остался пятак грязи, вместо тростника редкие сухие палки, на которых садовые овсянки поют песни. Много овсянок, с одной точки пять-шесть поющих птиц можно увидеть. Разуж старица высохла, пошел через нее на пойменный луг и дальше в лес. Куда подевались трсогузки – невозможно идти, комары и мошки лезут в глаза, уши, нос, рот. Были бы на лугу, как положено, трясогузки, всей этой насекомой живности было бы меньше. А ласточки одни не справляются, хоть и летают десятками. И на лугу, и в лесу из-за криков (песен) садовых овсянок ничего другого не слышно. Да и мало есть чего другого. В паре кустов слышал ястребиных славок, и один раз видел пару обыкновенных жуланов, других кустарниковых птиц не видел, и не слышал. В разреженном тополевом лесу поют и летают иволги, сидят на гнездах чернолобые сорокопуты, с гнезда слетела пара чеглоков, поют зяблики и лесной конек. Но самые активные – это серые вороны, из-за собственных слетков проявляют невиданные меры безопасности – толпой летают за мной и орут. Это не хуже мошки и комаров, но тоже надоедает быстро.

Озеро Глубокое. На какое-то время солнце скрылось за большим облаком, такие небольшие промежутки временной прохлады здорово помогают жить. Посидел на берегу кажущегося неживым озера. Никого вроде бы нет, в кустах тишина, зеркало воды чистое. Но вот показалась лысуха, между кустов пролетел волчок, в дальних тростниках закричала дроздовидка. На корягах посреди озера в бинокль разглядел бакланов, а на смежном берегу на дереве сидела пара взрослых белохвостов. За день на отрезке в 50 км видел 6 взрослых белохвостов, в т.ч. пару здесь на озере. Помаленьку-помаленьку набежало за час 20 видов, не сходя с места. Вобщем-то, 20 видов на точке – это стандарт для этих мест. Следующие за первой двадцаткой виды идут уже тяжелее, но зато среди них встречаются очень интересные находки.

К вечеру добрался до следующей точки – болотистой старицы у Чапаева. Здесь и заночевал. Вечером от комарья житья кроме как в палатке нет, лежу в палатке, смотрю, как они пытаются сквозь сетку пролезть, слушаю выпь и соловьиную широкохвостку. До самых глубоких сумерек летал туда-сюда белохвост. А ночью еще сплюшка пела.