На северо-восток вдоль Урала.

Начал с осмотра степной зоны у Дарьинска. Значительную часть зоны составляет ковыльная степь, но есть и поля с уже довольно высокой озимкой. Вдоль поля, а также вдоль степных участков высажены лесополосы, местами чахлые, местами погуще. Собственно сама степь и поле населены лишь многочисленными полевыми жаворонками, появились еще полевые коньки. Вновь встретил пару серых куропаток. В кустарниках по краям поля встречаются обыкновенные жуланы. Лесополосы полны звуков и движений, самыми многочисленными и активно поющими являются садовые овсянки, много поют и полевые коньки, серые славки, бормотушки. Легко найти гнезда пустельг и кобчиков – птиц хорошо видно. Поет самец иволги, самка тоже находится неподалеку. Хищники – канюк, осоед, много коршунов (рядом свалка), болотный лунь. Плюс чернолобые сорокопуты, сороки и вороны – вот и типичная картина пограничного биотопа степь-лесполоса.

Следующий пункт – пойма Урала. Степь переходит в пойму резким понижением. Населенные пункты всегда находятся на возвышении, потому что пойма весной затапливается. Лес располагается ближе к Уралу или старице, между лесом и поднятием всегда есть зона заливных лугов. Она заселяется трясогузками, чибисами, травниками. Но в этом году никого на пойменных лугах я не видел. Сегодня специально зашел на луг, побродил, но никого не увидел, только вездесущая садовая овсянка орала свою несложную песенку в общей полуденной тишине. Поехал к озеру, поросшему кустарником и старыми ивами. Видел всех, кого положено, кроме ремеза, но и он наверняка здесь есть. Подъезжали рыбаки, спрашивали про карасей. Я спросил про Урал, они сказали, что Урал сейчас мутный. Эти рыбаки уехали, подъехал другой. Я собрался и поехал на берег Урала. Здесь тоже все, кому положено – пара куликов-сорок, перевозчик, сто скворцов, тысяча щурок, миллион береговушек. Шучу, конечно, но береговушек было много, я думаю, что более 200 пар, а может и того больше - они как мухи кружат и меняют направление полета, даже оценить их число трудно. А норок всех не видно.

Зашел неглубоко (а глубоко там и некуда) в пойменный лес. Послушал многоголосье, распознал зябликов, иволгу, но были там и другие птицы, пока мне неведомые по голосу, хотя я их наверняка знаю в «лицо».