Уреули. Мангыстау.

Вчера утром я узнал, что причиной влажности земли (и асфальта) накануне был не дождь, а туман. А узнал я потому, что выглянул в окно и увидел туман, который закрыл все, и о бердинге не было даже речи. Мы должны были уезжать в Актау, я коротко прогулялся около дома и видел маленькую птичку, крутящуюся у помойки м и похожую на малую мухоловку, но у меня не было с собой фотоаппарата. Таких же птичек видел позже в тот же день в Актау, и у меня тоже не было с собой аппарата. А вот когда у меня был фотоаппарат, я увидел множество зарянок, а также несколько горихвосток, юрков и зябликов. Из чего я сделал вывод, что мухоловки были моими ожиданиями, на деле, скорее всего, это были зарянки. Видел также бровястых теньковок, которых издали вполне можно принять за тусклых зарничек. Из Актау после обеда мы выехали в район Шетпе, и на конечную точку (Уреули) прибыли уже затемно. По дороге узнал, почему принято разделять Мангышлак и Устюрт (раньше мне резало глаз – «на пролете встречается на Мангашлаке и Устюрте», я думал – разве Устюрт не есть часть Мангышлака), оказывается, Мангышлаком (сейчас Мангыстау) принято называть только низменность, а Устюрт – это возвышенная часть. Эти две части у здешних кочевников играют такую же роль как в Семиречье жайлау и прилегающие полупустыни. В Мангыстау всегда теплее, с Устюрта принято спускаться вниз на время зимовок. Еще узнал, что в Казахстане тоже есть термиты (до этого думал, что они живут только в жарких странах), и что это такой же бич, как и в Африке – термиты сжирают дома, превращая их в труху.

В Уреули пошел обследовать окрестности с утра пораньше, невзирая на сильную облачность. Искал, как водится, малую мухоловку, обещанную на каждой зимовке, но увы они, наверное, уже улетели. Но увидел 3 чернушек, 4 зарянок, воробьев полевых и домовых. Чернушки все три выглядели одинаково – как самки, явного яркого черного самца gibraltarensis я так и не увидел. Многократно и в разных местах видел каменок, большинство из них были явными самками обыкновенной каменки, но одна сильно меня смутила прямой стойкой, характерной для плясуньи, надо будет разобраться. Пролетела разрозненная стая воронов, все они орали, и голос их и вправду сильно отличается от того, что я слышал. Я даже попробовал записать этот голос, посмотрим что получится. Дважды видел пролетающие стаи бульдуруков. Еще во время завтрака видел по телевизору интервью с Русланом Уразаливым и Тимуром Искаковым. Теперь я знаю, как выглядит Тимур. До обеда сходили к колодцу. Интересное явление – сам колодец находится на возвышенности примерно в метр, а уровень воды в нем всего в полуметре от поверхности, то есть, уровень воды в колодце примерно на полметра выше, чем все земля в окружности в несколько километров.

После обеда съездили в пару мест. Первая точка в пустыне дала лишь жаворонков да каменок (все тех же ярких самок oenanthe), ну плюс еще я поснимал песчанок, термитники, да ящерку. Жаворонков снимал с машины и потому близко. А после мы поехали на большой сор, который называется Донгелексор. Место, вероятно, очень перспективное для бердинга (как всякий сор в пустыне), но увы и сезон сейчас не тот, да и приехали мы на него ближе к вечеру. Но кое-какие птички были. По дороге встретил двух (порознь) молодых могильников. У колодца (наподобие наших каншенгильских), в зарослях джингиля попался серый сорокопут, а также варакушка и зарянка. На самом соре – два чибиса, два свистунка, зарянки, теньковки, белые трясогузки, полно серых жаворонков, зяблики, юрки, певчий дрозд. Вот что значит вода в пустыне.

Обилие каменок в Уреули и их отсутствие в Курыке говорит о том, что каменки предпочитают лететь напрямую через пустыню, им побережье не особенно нужно. А певчие дрозды скорее наоборот.