Февраль в ЮКО. День 2. Мурункарак.

Все еще зима, и ночи все еще долгие. В отсутствие таких признаков цивилизации, как дамы и интернет, после заката становится совсем скучно, делать совершенно нечего. Легли в 9 вечера, проснулись в 4, встали в 6, а солнце покажется лишь в 8. Два часа пьем чай, беседуем. Борис Михайлович рассказывает о степном гостеприимстве, и о неприятии его иностранцами, которые волей судьбы попали в эти места. Борис Михайлович объяснял иностранцам, что любого зашедшего чабана нужно накормить и напоить чаем, иначе некому будет его (иностранца) в степи искать, обогревать и тащить до точки, где есть женщины и интернет, то есть до цивилизации. Из рассказа я делаю простой вывод – степное гостеприимство не есть добрая воля, а скорее норма, естественный шаг, следующий из образа жизни. Жизнь не только в западных странах, а даже в наших же городах, уже не подразумевает необходимости накормить любого зашедшего в дом. А в степи даже иностранец должен так поступать. Городских казахов Борис Михайлович называет клерками. Клерки и чабаны – это разные люди. В степи все должны вести себя как чабаны.

В 8.30 солнце поднялось до приемлемой высоты, мы двинули на Мурункарак. По дороге привычно смотрим на столбы. Кроме галок никого нет. Нет пока даже курганников. На озерце плавают свистунки и кряквы, пока еще светлоголовые озерные чайки одну за другой вытаскивают из горячей воды рыбу. Стадо баранов маршем заходит в воду, как войско персов в греческие города – монотонно, без пауз, без эмоций, разгоняя уток и не замечая их при этом. А мы двигаемся дальше. Пустыня выглядит еще не на май, но на апрель определенно – травка зеленеет, солнышко блестит. Видели джейранов, издалека, правда, и в утренней дымке, но все равно приятно. А вот птиц весенних нет. Мы едем в Мурункарак, потому что Борис Михайлович предполагает, что черношейные каменки уже должны прилететь, потому что слетков он видел уже в середине апреля. Но мне что-то не верится в то, что в середине февраля могут быть каменки, хоть бы и ранние черношейные. Подъехали к горе, и встретили тишину – ни звуков, ни движений. Тем не менее, раз уж приехали, решили пройтись вдоль скал. За первым же поворотом я вспугнул кекликов, потом еще. Пройдя два поворота, повернул обратно, и тут увидел самца черношейной каменки. Он почти тут же взлетел и начал петь в полете. Вот это да, оказывается, черношейная каменка прилетает и начинает петь уже в середине февраля! Выйдя из-за поворота, я увидел Бориса Михайловича, он сказал, что самцов каменки было два, и оба токовали. Его предположение получило подтверждение. Здорово, просто здорово!

Однако оба самца куда-то делись, хорошо, что я сделал несколько снимков хотя бы в полете. А пока мы бродили по склону, нам на глаза показались еще несколько каменных воробьев и стайка монгольских снегирей. На последних я потратил час времени (об этом мне сказал Борис Михайлович, сам я пролетевшего времени не заметил), высматривая среди них пустынных снегирей. Снегири кормились либо под кустами, либо непосредственно внутри куста. На фото видно, что они часто держали в клювиках веточки или травинки, как будто для строительства гнезда, но они все же кормились, а не строили гнезда. Все увиденные и снятые мной птицы были монгольцами. Что, в общем-то, тоже хорошо. Метод ожидания опять дал больше результатов, чем метод бегания туда-сюда.

После Мурункарака, поехали за саксаульной сойкой. Примерно часа за полтора мы добрались до нужной точки. Холодный ветер к этому времени усилился, и хотя погода была ясной, ветер просто уничтожал бердинг. Борис Михайлович сказал, что в ветер сойка не сядет на вершину куста, а будет прятаться под кустами. В итоге, накружив изрядное расстояние по барханам, мы нашли множество следов сойки, в том числе и совсем свежих, а также только начатое строительство гнезда, но самой сойки не видели и не слышали. Кроме следов в зачет пошел тонкопалый суслик, две скотоцерки, несколько бухарских синиц. Но мы все же были расстроены.

Следующим пунктом, уже на закате, был артезиан Табак-Булак. Здесь был домовый сыч, болотный лунь, буланые вьюрки, испанские воробьи, камышовые овсянки, коноплянки. Мы набрали теплой воды, бьющей из земли, в баклажки, и поехали на базу. Солнце село. В 9 мы опять легли спать.

Птица дня для меня определенно черношейная каменка. Совершенно не ожидал встретить ее в феврале. А вот выбор Бориса Михайловича меня удивил – он птицей дня выбрал монгольских снегирей. Потому что каменку он ожидал (хотя прежде и не встречал ее зимой), а вот монгольцы были для него сюрпризом. Но как бы то ни было, черношейная каменка – первая птица весны, даже прежде белой трясогузки.