День сурка на Большом Алматинском озере (БАО).

Преграждающий дальнейший проезд шлагбаум находится чуть выше поворота на Старую японскую дорогу. Львиная доля авто остается здесь. Дальнейшие варианты подъема – либо пешком, либо как льготники, для машин которых пост - не преграда.
Так ли вы хотите на БАО, как хотели Анара, Акмарал и я, отравившиеся туда из дома в пятом часу утра за черногрудыми красношейками и серпоклювами? В одно из последних моих посещений, пару с лишним лет назад, покрытое льдом озеро имело свои обычные размеры. Сегодня от него почти ничего не осталось – только небольшая голубая лужица. Со слов знатоков, вода спущена к грядущему ремонту плотины.
Трехгодичный запрет подъема машин на БАО кардинально улучшил здесь экологическую обстановку. Пешие туристы не в состоянии принести много потенциального мусора – еды в упаковках, в отличие от народа, приезжающего на собственном авто. Одни затрачивают колоссальное количество энергии на подъем, преодолевая себя, дабы пропитаться солнцем, воздухом и красотами природы, другие же без всяких физических усилий выезжают на пикники и кайфуют от еды, приправленной дымком костра. Разнящаяся философия жизни отражается и в разном отношении к природе. Удивительно, но именно «автогурманы» оставляют после себя мусорные россыпи …
Бердвотчеры в нашем лице, как некий симбиоз лучших качеств вышеперечисленных групп туристов, поднимаются на джипе, ведь поиск и съемка птиц и так весьма энергозатратны. Ранний выезд + авто дают нам значительную фору во времени на пока еще безлюдном БАО.
Снижение фактора беспокойства положительно повлияло на рост численности животных. По берегам озера расплодилось большое количество доверчивых сурков - стоявших и лежавших, в одиночку и семьями, взрослых и юных. Лоснящиеся на солнце пухлотелые особи, смахивающие на бастыков (начальников) нервно вскрикивают при нашем приближении, театрально изображая неловкую попытку втиснуться в нору - «глупый пИнгвин робко прячет тело жирное в утесах».
По направлению к спуску за серпоклювами встречаем лесных коньков, деряб, обыкновенных и седоголовых горихвосток, арчовых и обыкновенных чечевиц, красношапочных вьюрков, посвистывающих в кустах пеночек. Над озером зависает пустельга, пара огарей тревожным криком оповещают всех и вся о появлении чужаков. Под прикрытием валунов некоторое время безрезультатно осматриваем в бинокль обнаженное дно озера. На позывку из телефона отвечает и выбегает любопытный серпоклюв. Вскоре с криком прилетает второй, и они вдвоем устраивают какой-то немыслимый танец хромоножек, вероятно отвлекающий нас от птенчиков.
По тропинке переходим в живописное ущелье Шукур – рай для бердвотчеров, склоны которого сплошь покрыты арчой с елями. Воздух звенит от трелей серых славок, черногорлых завирушек и множественных черногрудых красношеек. Здесь же встречаем арчовых дубоносов. На горе по крику птенцов Анара находит ель с гнездом красношеек. Родители с гусеницами в весьма удачных для съемки позах замирают на месте, «чтобы не выдать секрет врагу». Эту же ель облюбовали для выведения потомства и другие пернатые.
Для меня интересным фактом явилось то, что красношейки откликаются не только на голоса птиц своего вида, но и на голос лесной завирушки.
Цель поездки достигнута, и это радует.